Поэт Возмездия

Поделиться в социальных сетях:

abosru.net

Маяковский остаётся парадоксальным и загадочным поэтом – несмотря на очевидный анти-гуманизм и ущербную советскую “классовость”. На мой взгляд, это тот редкий случай, когда певец насилия и жестокости в то же время является поэтическим гением, создателем уникального мира и неповторимой эстетики.

Гениальные художники, как правило, – гуманисты, потому что ценность человека всегда лежит в основе интуиции и историчского предвидения. “Зряче (как известно) только сердце”. Ненависть этого лишена. Гений, опережающий время, – всегда движется в русле цивилизации, на чём и основан дар его особого знания.

Пример Маяковского парадоксален (таким образом) своей нетипичностью, – поэтизацией насилия и очевидным анти-гуманизмом, ставкой на террор большинства, – вопреки философии личности (всегда отличавшей русскую культуру).

Маяковский – поэт анти-культуры. “Сбросивший Пушкина с корабля современности”, он и сам последовал этим путём, сброшенный с “корабля” современой гуманистической традиции. “Ваше слово, товарищ маузер!” – до сих пор эвучит как манифест тоталитарного тупика. Впрочем, в прошлом веке быстро выяснилось, что на крови не построить будущего. Жить революцией нельзя, – будущее требует органики и развития, а не кровавой селекции.

Гениальность Маяковского – в символичности и значимости его заблуждений. Ненависть к монархии, тупому, полицейскому режиму – наследуется новым поколением, отрицавшим (только что) мир насилия и ненависти.

Маяковский – это тип гуманиста, которого мерзости империи превращают в фаната встречного насилия.

Нежный “космизм” его ранних поэм – разбивается о кровавые реалии мировой войны, о тупость политических репрессий и расстрелов. Кровь рождает кровь. И чем нежнее душа поэта, тем радикальнее его ответ на жестокость эпохи. Как ни странно, в основе жестокости Маяковского – уязвлённая любовь к человеку и ненависть к насилию. Но мощь режима такова, что требует зеркального ответа. (Библейский принцип “ока” – в действии).

Радикализм Маяковского – всего лишь зеркало адской машины по имени “российская империя”. Сострадавший в начале века “Петрову-поручику” с “выдернутыми” бомбой ногами, – поэт и сам готов был “выдёргивать” ноги авторам этой бойни. Адская сила имперской машины требовала адского ответа..

“Классовость” Маяковского, плакатная ставка на “массы” – были вынужденной мерой в противостоянии с монстром власти. Это была, конечно, ошибка. Но большевики предлагали слишком заманчивый набор силового инструментария – для борьбы с глобальным злом. Опора на массы, – давая уверенность в силе, лишала поэта гуманного взгляда на мир, в котором гибель “единицы” – равнялась “погасшей вселенной”.

“Голос единицы – тоньше писка” – звучало надгробной строчкой к традициям и ценностям русской литературы.

В каком-то смысле, мы и сейчас живём в эпоху Маяковского.

Обитаем на “пороховом погребе” социальной ненависти – к очередному монстру власти. И волны новой нетерпимости готовы захлестнуть российское общество (загнанное в тупик, обманутое, ограбленное и лишённое будущего).

Ненависть сегодня – это воздух путинской России, даже если он пока не заметен большинству. Но это вопрос времени… Потому что выход из длящейся катастрофы возможен только с подрывом тюремных стен.

Так или иначе, ненависть вползает в нашу жизнь. Хотя для оппозиции – это давно повседневная практика – арестов, пыток, голодовок и избиений. Маяковский – поэт нашего времени, поскольку проблема Возмездия (вспоминая образ Блока) – становится центральной темой российской истории.

Вовсе не из-за кровожадности общества, – но в силу тех мистических тупиков, в которые власть загоняет страну, толкая её к катастрофе. “Россия развивается катастрофами”, – писал Бердяев. И тема Возмездия – неизбежно сопутствует любому историческому взрыву. Завалы лжи, насилия и подлости, возведённые властью, – могут быть устранены (говорит История) только ответным усилием.

В этом, видимо, главный урок. Мрачный гений Маяковского напоминает нам с Триумфальной площади об опасности вырождения гуманизма в свою противоположность.

Трагизм, однако, в том, что История движима не моральными категориями, а кровавой необходимостью.

История моральна лишь в глобальном смысле, – следуя в целом логике прогресса. Но в отдельных исторических сюжетах – она может быть кровавой и жестокой. Сила исторического Возмездия – это сила того зла, которое годами навязывалось обществу, – но с вектором обратного движения. (Как аукнется – так и откликнется)…

Гениальный Пушкин на заре “золотого века” русской культуры прекрасно выразил идею Возмездия, предваряя Блока и Маяковского: “Самовластительный злодей, тебя, твой трон я ненавижу…”. Блоковские “Двенадцать” с Христом во главе отряда получили от поэта свою долю моральной и исторической “легитимности”, являясь “зеркалом” имперского насилия.

“Почему же Христос?” Современникам это было яснее, чем нам. Поскольку “святая злоба” была очевидным ответом старому миру.

Люди традиционной культуры – от Бунина до Гиппиус, – не могли принять этой логики. Бунин ненавидел Маяковского, чей “корытообразный рот” увековечил в “Окаянных днях”. Блока (там же) называл “человеком глупым”. “Музыка революции” звучала для Бунина песней “торжествующего хама”. И с точки зрения традиционного гуманизма он был совершенно прав.

Но логика Возмездия – имела другую природу. Её можно было не принимать или считать “аморальной”. Но культурная традиция не в силах была её отменить. Эта “музыка” звучала – в дни социального насилия, порождённого ненавистью к мёртвому монстру власти.

В каком-то смысле, Маяковский стал жертвой этой ненависти, посвятив Возмездию остаток поэтической жизни. Он и сам превратился в монстра, – безжалостного и слепого. Впрочем, сила интуиции и таланта вытолкнула его из советской жизни, как только эта жизнь обрела черты бездарной и новой тюрьмы.

Судьба Маяковского (125-летие которого “прогрессивное человечество” отметило 19 июля), – не просто урок гуманистам и людям культуры – не впадать (по мере сил) в крайние реакции на “верховное” зло. Скорее, это печальный урок на тему исторической неотвратимости.

Мрачная энергетика Возмездия редко считается с “моралью” и “культурой”, – прилетая обществу, империи, народу – в виде “возвращённого” насилия и ответного зла.

В силах ли Культура смягчить удар Возмездия? Или сама она окажется под руинами имперского монстра? – ведомо только Истории… Но в любые времена важно оставаться человеком.

Facebook

! Орфография и стилистика автора сохранены


Эта запись была опубликована в рубрике kasparov.ru.

Оставить комментарий